Онега – самая западная из крупных рек Архангельской области, берет свое начало в озере Лача, течет на север и впадает в Онежскую губу Белого моря. Большую часть своего течения она несет свои красноватые воды через обширную холмистую равнину, образовавшуюся под влиянием движения ледника. Низменные берега Онеги, почти на всем своем протяжении, сложены из глины и лишь в среднем течении, в районе Синегорья, ее пересекает холмистая гряда. Там река становится глухой и суровой. Обилие порогов (некоторые с большими перепадами высот), скальные уступы и стремительная скорость потоков воды разительно отличают этот район от относительно тихого верхнего и нижнего течения реки. Наиболее значительными притоками являются Волошка, Моша, Кодина, Мудьюга, Кожа…
На юг и запад от Онеги раскинулась обширная сеть связанных многочисленными речками и протоками озер. Семь самых крупных из них – Воже, Лача, Лекшмозеро, Кенозеро, Ундозеро, Шандозеро и Кожозеро.
Общая длина реки – 416 км. Площадь ее бассейна 56900 кв.км.
Невелика Онега, но ее влияние на становление и развитие России невозможно переоценить. Именно по ней проходило освоение и расселение славян на огромных территориях севера Европейской России и Западной Сибири.
Первыми на берега реки по сложной гидротранспортной системе в конце X века вышли вездесущие новгородцы. Путь их пролегал через Неву, Ладожское озеро, реку Свирь, Онежское озеро, реку Водлу, Водлозеро, реку Мышьи Черева, волок на речку Волошова, речку Почу, Кенозеро и реку Кену.
Первая волна новгородцев – ушкуйников огнем и мечом, уничтожая и жестко покоряя редкое местное население, хлынула на север к Белому морю и через Емцу на Северную Двину и далее на Пинегу и Мезень. Влекла их легкая и ценная добыча – пушнина. За ними двинулись купцы. Ставя мелкие острожки и организуя фактории, они вели меновую торговлю с аборигенами - легендарной «чудью белоглазой». Целью торговли была также пушнина (мягкая рухлядь), ловчие птицы – кречеты, жемчуг, моржовая кость («ценен рыбий зуб»)…
С XI века на Онегу двинулась волна постоянных поселенцев. Это и «монастырская колонизация» и влекомые свободой и рассказами о богатстве новых земель крестьяне… Скорее всего, псковские и новгородские мужики приходили сюда без женщин, и, переплетаясь семейными связями с местным населением, славяне за несколько столетий полностью ассимилировали и поглотили коренные народы. Так в русских без следа растворился этнос легендарной «чуди белоглазой» О происхождении этой народности ведутся жаркие споры, скорее всего, это общее название различных этносов финно-угорского происхождения. Вероятно большинство из них было вепсами… В любом случае сейчас 100% коренных жителей Поонежья - русские. От таинственных предков остались только труднопроизносимые названия топонимов и гидронимов.
Безраздельная власть новгородцев продолжалась недолго – уже с XII века с возвышением сначала Владимиро-Суздальских, затем Ростовских и наконец Московских княжеств началась и так называемая «низовая колонизация» из Волго-Окского бассейна. Южная часть всего Заволочья превратилась в арену жестокой борьбы могущественных соседей. Столетиями продолжалась эта война за богатейшие территории на периферии государств. Борьба то вспыхивала, то затихала, обе стороны строили крепости, совершали дерзкие вылазки, переманивали на свою сторону чужих наместников и бились за дороги тех времен – реки. Правда, основной ареной борьбы была Северная Двина, где у «низовых» князей был сильнейший плацдарм – Великий Устюг.
Во время татаро-монгольского нашествия на Севере искало спасения население Волго-Онежского «ополья» и юго-восточных районов Владимиро-Суздальских княжеств. Давление возросшего потока колонистов неудержимо выдавливало новгородцев все далее к Белому морю. С централизацией русских княжеств вокруг Москвы и овладением ею такого важного политического центра, как Вологда, и всего Сухоно-Двинского водного пути открылась самая прямая дорога в Двинские земли. Тем не менее, до полного своего поражения в 1471 году новгородцы смогли удержать в своих руках всю транспортную магистраль на Северо-Восточные территории.
Онега таких столкновений не знала – слишком важным звеном по пути во все Заволочье она была. Новгород бился за нее на дальних подступах.
В результате активной объединительной политики к середине XVI века, полного подавления Иваном Грозным боярского сенатаризма и благодаря проведенным им реформам значительно ускорилось освоение всего европейского Севера России. Побережье белого Моря становится крупнейшим центром по выработке соли. Сотни солеварниц производили ее в год по нескольку десятков тысяч пудов. Открытие в 1653 году Северного морского пути позволило установить прочные торговые и дипломатические связи России и Западной Европы. Через Архангельск проходило до 75% всего внешнеторгового оборота государства. Это вызвало появление на Северной Двине и Онеге десятков крупных посадов, большую часть населения которых составляли не крестьяне, а ремесленный и извозчицкий люд. С развитием торговой и транспортной инфраструктуры обрел смысл массовый рыболовный и зверобойный промысел Поморья. Началось массовое освоение и заселение всего Заволочья. Административным и торговым центром Поонежья стал стоящий у истока Онеги Каргополь.
Эпоха Петра I открыла новый период в истории страны, но для Северного края этот период стал началом упадка, обусловленного появлением нового пути в Западную Европу через Балтийское море. Да и с уральской минеральной солью, хлынувшей через Каму, беломорская вываренная не могла конкурировать. Постепенно этот край становится глухой периферией бурно развивающейся страны. Некоторый толчок в начале XX века предало лесоперерабатывающее производство, но оно могло занять лишь небольшую часть местного населения. Онега, как и весь Русский Север, жила своей патриархальной жизнью, сохранившей быт, этнографию и культуру средневековой Руси.
Сложнейшие процессы XX века нанесли всему этому укладу катастрофический удар. Все, что осталось от былого, – это гражданская архитектура и церкви. Только из-за них одних стоит посетить Онегу, чтобы увидеть и понять, как выглядела Россия столетия назад.
«Столицей» нижнего течения реки является райцентр город Онега (25 тыс. чел.), удобнее всего туда добраться на поезде «Архангельск-Онега» (как вводную экскурсию желательно посетить Архангельский музей деревянного зодчества «Малые Корелы», куда перевезена кубоватая Вознесенская церковь 1669г. из с. Кушерека Онежского р-на). Поезд идет ночью и прибывает в пункт назначения рано утром. Но лучше купить билет в прицепной вагон, который следует далее до станции Малошуйка. В пяти километрах от станции, в центре куста деревень на высоком холме, огибаемом мелкой порожистой речкой Малошуйкой, стоит один из шести сохранившихся деревянных церковных комплексов (так называемых «тройников»). По сложившейся традиции на погосте крупных северных сел ставили не одну, а две церкви: летнюю (как правило, более просторную и нарядную) и зимнюю, имеющую меньшую площадь и в большинстве случаев печное отопление. Довершала комплекс обязательная колокольня.
Из двух данных храмов немалый интерес представляет шатровая церковь святого Николая (1638 г.). Вероятнее всего это перестроенная, в древние времена, часовня – для увеличения размера основной четверик расширен трапезной, заходящей на северную сторону. Необычно так же покрытие алтарного прируба – вместо традиционной бочки алтарь крыт архаичной клинчатой кровлей. Ранее вход был оформлен великолепным двухвсходным крыльцом, отделанным фигурными колонками и балясинами. Вторая церковь Малошуйского прихода Сретенская (1873г.) поздней постройки принадлежит к так называемому типу «на каменное дело».
К началу XIX века на Севере сформировались два культорно-общинных типа – «земледельческий» и «промысловый». «Земледельцы» - жители поселений живущих сельским хозяйством были консервативны, склонны к коллективному (соборному) умонастроению. Их годовой цикл был густо замешан на многочисленных ритуалах, приметах, церковных праздниках и обрядах.
«Промысловики» отличались от них индивидуализмом и сравнительно большей независимостью от общин. Находясь по полгода на промысле и вынуждено не посещая религиозные службы, а так же имея большую вероятность принять смерть без церковного покаяния, выработали в них особую систему духовной жизни. Она отличалась сильной личной религиозностью, практикой обетов, монастырским трудничеством… Ими были разработаны своеобразные ритуалы: исповедь друг другу, причащение изюмом, установка поклонных крестов и многое другое.
Немалый отпечаток на население промысловых сел накладывало близкое соседство с центром раскола – Выгорецким старообрядческим общежитием. Как правило, при рождении человека крестили в православном храме, но потом он по собственной инициативе и наущению старообрядцев различных толков перекрещивался в Даниловском монастыре на Выг-реке. Нередки были случаи, когда муж и жена придерживались разных форм православия – ели из разной посуды, не сидели за одним столом, что, впрочем, не мешало им иметь по десятку детей
Надо сказать, что до церковных реформ Никона отношение ко многим религиозным мелочам довольно сильно отличалось от ставшего привычным для нас… Трапезные в церквях предназначались именно для трапез, распития общинного пива, собраний гражданского характера, проведения свадебных торжеств и много другого. Чего стоят хотя бы специально пропиленные в полу алтаря отверстия, чтобы священник во время долгих служб мог справлять малую нужду, не выходя из храма!
Ближней станцией по дороге в г. Онегу будет Нименьга. На юг от нее на кладбище деревни Юдмозеро специалистов не смогут не заинтересовать последние сохранившиеся в России домовины (особый тип надгробий, представляющий собой маленький, высотой в 50-70 см., деревянный домик по размеру захоронения).
На север, в сторону от Белого моря через 6 км. нескучной, но трудной дороги стоят остатки некогда одного из богатейших сел Поморья. «Фараоны» - местное горделивое прозвание нименьжан. До революции на промысел из устья Нименьги выходила целая флотилия судов, кроме ловли трески и зубатки они занимались торговлей и извозом товаров в Норвегию. Село впервые упоминается в Сотской книге в 1556 году.
Как и большинство местных населенных пунктов, оно лежит в нескольких километрах от берега моря. Это защищало от постоянных штормовых ветров, давало возможность брать из реки пусть грязную, но все же пресную воду, а также маскировало поселение от «шведских воровских людей», чьи набеги до начала XVIII века были практически регулярными.
До революции в Нименьге было 200 усадеб и более тысячи человек населения. Сейчас в нескольких домах живет не более десятка пенсионеров. Своеобразный интерес представляют образцы граждаского зодчества. Не по -северному маленькие, в три - четыре окна четырехстенки, построенные «брусом» с небольшого размера хозяйственными постройками. В этом был свой смысл – в отличие от более южных поселений, где основной доход добывался сельским хозяйством и требовал значительных площадей для содержания животных и утвари, здесь доход зависел от промысловой деятельности хозяина. Малое количество пашенной земли и сенокосов (кругом болота) заставляло мужчин уходить на длительные сроки либо на ловлю рыбы и добычу морского зверя, либо в отхожий промысел. Такой стиль жизни накладывал значительный отпечаток на быт. Любопытно, что в отличие от земледельческих районов, где, выбирая жену, в первую очередь смотрели на ее трудолюбие, так как жена – бесплатная работница, здесь предпочтение отдавалось красоте – хозяйство небольшое, тут и красавица вполне управится. Да и женщины, будучи по полгода «за хозяина», были вынуждены быть инициативными и уметь надеяться только на себя.
Преображенская церковь (1887г.) стоит внутри изгиба реки, образующего практически петлю. Это очень крупное двухэтажное сооружение – на первом этаже два престола, посвященные Богородице и Клементу (папе Римскому), на втором – Преображению Господню и Иоанну Предтече. Отсюда в Архангельские музеи было вывезено несколько ценных древних икон. Сейчас местные жители используют помещение для хранения сена.
Крыта Преображенская церковь «кубоватым завершением». Это своеобразная форма крыши представляет собой криволинейную конструкцию, напоминающую четырехгранную луковичную главу. Такие церкви представляют собой особую архитектурную школу, нигде кроме Поонежья более не встречающуюся. Украшают «куб», как правило, пять глав, но бывают и одноглавые, и девятиглавые.
Данный разрушающийся храм представляет собой последний пример применения подобного завершения (после него таких церквей более не строили) и единственный образец кубоватого двухэтажного сооружения, сохранившегося в своем историческом окружении. Памятник обречен.
В пятнадцати километрах по некогда существующей дороге находится село Ворзогоры. Но много легче попасть туда, доехав на электричке до г. Онеги, переправиться через реку и нанять машину в Поньге или Легашевской. Ворзгоры представляют собой по-своему уникальное историческое поселение. Круглогодичная дорога туда появилась всего несколько лет назад, что сделало доступным поморское село, сохранившее свою историческую архитектуру и сложнейшую планировочную структуру. Село состоит из двух деревень – Яковлевской и Кондратовской, стоящих на соседних холмах (по-местному – горах). Необычно звучащее название имеет происхождение от языка коми: «ворзо» - нетронутый лес, Ворзогоры – лес на холмах.
Но местное население озвучивает несколько других гипотез происхождения: 1) в древние времена жили тут два вора – Яков и Кондрат, да однажды так разругались, что каждый построил себе дом на своем холме; 2) до одного из посещений села Петром I (а бывал он здесь неоднократно) место называлось просто Горы, но после ночлега царь обнаружил пропажу кафтана (по другой версии – стремян) и в гневе воскликнул: «Да какие же это горы? Это Ворзагоры!»; 3) во времена смуты отряды польских и русских «воровских людей», разграбив Онегу по всему течению, устроили здесь зимовку. Это удобное, единственное возвышенное место в округе, окруженное болотами, идеально подходило для данной цели. Проплывающие мимо суда подвергались нападению, что и вызвало появление такого названия.
Необычно расположение села - на голом, продуваемом всеми ветрами берегу, обрывающемся в море пятидесятиметровым обрывом. Глубина здесь нарастает постепенно и во время отлива вода уходит на многие сотни метров, обнажая песчаное дно.
Столетия (впервые упоминается в 1578г.) Возгоры жили морским промыслом и строительством судов. В 1636 году радением местных прихожан была построена Никольская церковь. Принадлежит она к особому типу архитектурного образца, так называемому, «на каменное дело». Интересен генезис происхождения и распространения на Севере подобных форм: после военного поражения Новгорода в 1471г. и полной утраты независимости в 1478г., когда республика признала себя «отчиною» московского князя, все огромное Заволочье вошло в Великое Княжество Московское. Тем не менее, новгородские бояре продолжали плести нити сепаратистских заговоров. Но к общему мнению, чью власть признать над собой – шведскую, польскую или литовскую, они так прийти не успели. После карательного похода Ивана IV, Новгород окончательно признал свою вассальную принадлежность. Как символ навсегда пришедшей московской власти. Иваном Грозным в новых владениях были возведены несколько каменных храмов по образцу главного на тот момент собора московского Кремля – Успенского. Один из них был построен в городе – ключе всего Заволочья – Каргополе. Север по-своему переработал формы пятиглавного кубического храма, упрощая их. Впервые столкнувшись с подобной архитектурой, местные плотники начали повторять их в дереве (наверняка имели место и настоятельные рекомендации новых епархиальных властей). Таким образом, на Онеге и низовьях северной Двины появились десятки подобных сооружений. Чаще всего они несут пять глав, но известны случаи и девятиглавия. Такое большое количество похожих церквей обусловлено как эстетическими предпочтениями местного населения, так и практическими соображениями – дело в том, что в отличии от сельскохозяйственных общин, где деревни часто состоят всего из двух – пяти домов, поморские села – это всегда крупные поселения в тысячу человек, большую часть года не имеющие транспортного сообщения с соседями. Такая особенность вынуждала церковный притч строить храмы большой вместимости, и если такие крупные сооружения покрыть шатром, то, следуя нужным пропорциям, они должны были бы иметь огромную высоту! Но шатер в отличие от кубоватой и, тем более, плоской четырехскатной крыши храмов «на каменное дело» имеет большую парусность, и противостоять частым штормовым ветрам ему было бы трудно. Поэтому появление шатровых храмов, имеющих сорокаметровую высоту, подобных сохранившимся в Кондопоге или Верхней Уфтюге здесь было невозможно.
В Ворзогорском храмовом комплексе обе церкви одного типа. В 1930х годах, во время религиозных гонений было принято решение снести купола. Более всего в этом усердствовал ворзогор Павел Жолобов. Когда на Никольской церкви осталось всего две главы, он сверху увидел, что в его доме вспыхнул пожар. Во время тушения сам Жолобов и погиб, завершить его дело желающих, по понятным причинам, не нашлось – так храм и простоял десятилетия двуглавым. Сейчас силами местной общины проводится частичная реставрация.
В райцентре городе Онеге есть неплохой музей, но зданий имеющих какую-либо архитектурную ценность не сохранилось. Это компенсируется близостью одного из замечательнейших памятников Беломорья – Кийостровского Крестного монастыря. Сейчас в летнее время на острове работает дом отдыха, ежедневно ходит паром, и нет никаких проблем приобрести одно - двухдневную путевку. Подобных островов на Белом море много, но этот самый легкодоступный.
Небольшой – 2км в длину, 1.5км в ширину, разделенный пересыхающей в отлив переймой, островок сплошь состоит из причудливо нагроможденных скальных масс. Сглаженные ледником , не имеющие острых углов, валунообразные скалы, как гигантские морские животные, поднимаются из морской воды. В расщелинах, уходя корнями в скудную почву, чудом держатся изогнутые штормовыми ветрами столетние сосны. Природа – вот первое, что вызывает здесь сильнейшее потрясение! Причудливо изрезанный заливами остров в северной своей оконечности, на протяжении сотен метров представляет собой узкий гранитный мыс, полого уходящий в глубину.
В пантеоне финно-угорских языческих богов есть бог камня – Кий. Возможно, в древние времена остров для местных племен имел какое-то сакральное значение. Возможно были здесь и языческие капища… Если это и так, то надо признать, что здесь, в отличии от соседних Беломорска и Соловецкого архипелага, артефактов эпохи неолита не сохранилось.
В южной обжитой части острова находятся сооружения Крестовоздвиженского монастыря. Замысел его принадлежал всесильному патриархи Никону. В1639г. после отплытия, по некоторым версиям бегства, с острова Анзер, тогда еще иеромонах Никон попал в сильный шторм. «И во время то от великаго морского волнения едва не потопихомся, но уповающее на силу божественного животворящего креста, спасение получихом перед Онежским устьем, к пристанищу, Кийострову… Будуще же тогда на том острове, на воспоминание того своего спасения воздрузихом на том месте святый и животворящий крест», - так вспоминал об этом событии впоследствии сам Никон. Нельзя не упомянуть, что именно с Онеги, точнее из Кожеозерского монастыря, начался невероятный взлет к самым вершинам власти этого, переломавшего развитие истории России, человека. В 1652г. тогда уже метрополит Новгородский и «собинный друг» царя при перенесении из Соловков в Москву мощей Филиппа – митрополита, он снова ступил на Кий-остров и обнаружил свой крест в сохранности. Тогда и возникло и Никона помышление создать на острове монастырь в честь Креста, «но время не бе, еже начатии сие доброе созидание». Тем не менее, своих планов он не оставил. И с 1656г. началось возведение обители. В 1657г. на остров был привезен изготовленный в Палестине трехметровый кипарисовый крест. Обложенный золотом и серебром семиконечный крест имел невероятную материальную и духовную ценность! При перевозке его сопровождала рота драгун со 108 большими и малыми чугунными пушками, с ядрами, бердышами и запасом пороха. Содержал крест более трехсот частиц мощей, которые объединялись в несколько символических комплексов: покровителей Рюриковечей и покровителей династии Романовых, раннехристианских мучеников, а так же мощи русских святых князей, святителей и преподобных.
«В середине того Честного Креста утвержден Ковчег серебряной Кованой, в котором часть Святыя и Животворящая Крове Господня, часть Святыя ризы Господни. Часть Млека Пресвятыя Богородицы, Часть крови Иоанна Предтечи, часть самого древа креста Господня». Вскорости крест – реликварий стал одной из общероссийских святынь - его образ был многократно иконографически тиражирован.
После того, как Никон провел свои религиозные реформы и добровольно покинул патриархальный престол, он стал больше уделять внимания своим любимым детищам - монастырям Иверскому на Валдае, Ново-Иерусалимскому и Кий-островскому.
В 1660 году он в третий и последний раз прибыл на Кий-остров. Развив невероятно бурную деятельность, под его руководством всего за год был выстроен весь комплекс каменных монастырских сооружений. На самой высокой точке острова, на гранитной скале поставлен соборный Воздвиженский храм (1660г.). Это, ранее трехглавое, грузное сооружение кубических форм. Нижняя часть сложена из белого нетесаного камня, а верхняя – из смешанной кладки гранитных глыб и большемерных кирпичей. Венчает храм крупный восьмерик с куполом.
В храмовый комплекс также входят, стоящие почти впритык, колокольня и надкладезная церковь Рождества Богородицы. Рядом, разрушенные ныне, кельи и квадратная, перекрытая крестовым сводом трапезная. Через небольшую площадь стоят деревянные монастырские сооружения, переоборудованные для нужд дома отдыха.
Из райцентра до южной границы района каждый день ходит автобус. Новая дорога прошла вдалеке от реки и интересной ее не назовешь. В 15 километрах от города, где Онега, преодолевая последние свои пороги, разливается широкими плесами, расположен куст деревень, имеющих общее название – Подпорожье. Место это известно с 1556 года. Ловилась здесь лучшая в Поморье семга сорта «Порог». Для ее добычи был выстроен «забор» - довольно сложное инженерное сооружение длинной 700 метров, перегораживавшее всю реку и имевшее специальные ворота для прохода судов. На местной судоверфи выполнялись корабельные заказы для Соловецкого монастыря. Подпорожье было также крупным центром торговли, в котором концентрировались товары, вывозимые из Поморья (соль, рыба, жир морских животных, моржовые клыки и многое другое), а также шедшие из центра России (хлеб, лен, мед, деготь, мануфактура, скобяные изделия…)
Некогда стоял тут уникальный храмовый комплекс из двух кубоватых церквей, сейчас на вершине Жеребцовой горы осталась только Владимирская церковь 1757г. Это невероятно огромное (высотой в 40 метров) поражающее своими размерами сооружение. Владимирская церковь общепризнанно является шедевром Поонежской архитектурной школы, вобравшим в себя все характерные ее признаки – это и кубоватое завершение, и «трехчастная» бочка над тремя алтарными прирубами, и крещатый план… Над четырьмя бочками, окружающими основной четверик, стоят главы приподнятые на небольшие шатры, таким образом, создается своеобразное, компактное многоглавие. Церковь заколочена, но через дыру в подклете можно попасть во внутренние помещения. Все разграблено, но остатки огромного каркасного алтаря все еще держатся на восточной стене. Зато высоко над головой в полной сохранности осталось иконописное «небо», работы местной артели живописцев Богдановых – Карбатовских. «Небо» - это своеобразная конструкция потолочного перекрытия, имеющая форму полого усеченной пирамиды, радиальные грани которой возвышаются к центральному кольцу. Обычно грани расписывались; иногда это были простые звезды на синем фоне, но чаще изображались иконографические и библейские сюжеты, которые можно условно подразделить на несколько типов: 1) с изображением праотцов, 2) «божественная литургия», 3) композиции с архангелами и апостолами, 4) смешанного типа. Перекрытие «небом» встречается только в Вологодской, Архангельской, Мурманской областях и республике Карелия.
Во Владимирской церкви «небо» содержит семь граней с архангелами и одну (восточную) с распятием. В центральном «замковом» кольце Новозаветская Троица. Состояние храма удручающее, еще с 1960г. специалисты угрожают его обрушением, а он все еще стоит. Тем не менее, приходится с грустью признать – этот памятник мирового значения обречен.
Через километров пятьдесят рядом с дорогой находится Верховье. Несмотря на название, место здесь как раз низменное, болотистое…. Раскинувшееся на большой площади село интересно тем, что представляет собой чисто сельскохозяйственное поселение. Располагаясь на древнем почтовом тракте Архангельск – Каргополь – Санкт-Петербург, далеко от Онеги, Верховье сильно отличается от других, виденных нами деревень. Первое, что поражает здесь – размер домов, невероятно больших, с множеством жилых помещений и невообразимо огромными хозяйственными дворами.
Суровые погодные условия, когда почти по полгода зима, сильные снегопады и метели вынудили местных плотников выработать особые архитектурные формы жилища – объединение под одной крышей собственно жилого дома и многочисленных хозяйственных построек привело к появлению особого северного дома-усадьбы.
Условия земледелия здесь тяжелее: тощая глинистая и песчаная почва, поздняя весна и ранняя осень, заморозки летом заставляли крестьян обходиться ячменем и рожью. Система хозяйствования была трехпольной: первый год сеяли озимую рожь, второй год – яровую, третий год земля отдыхала. Если вымерзала озимая рожь, крестьяне успевали пересеять поле ячменем. Низкое плодородие почвы вынуждало содержать большое количество рогатого скота, не ради молока, а ради навоза. Пахали деревянной маневренной сохой, что было необходимо на полях с валунами и не выкорчеванными пнями. Основным транспортным средством были сани, как зимнее, так и летние потому, что дорог, в нашем понимании, здесь не было.
Верховье представляет отличную возможность рассмотреть и обследовать эти огромные, брошенные хозяевами дома. Есть здесь и «народный» музей – бессистемно сваленные в кучи предметы народного быта и этнографии содержат в себе массу любопытнейших экземпляров. Чего стоят только трое выездных расписных саней! А сохранившийся в рабочем состоянии полностью деревянный токарный станок, возможно, последний в России.
Еще недавно в селе стоял полный «онежский тройник» из церквей шатровой, кубоватой и колокольни. Но после церковной службы в 1997 году этот последний уникальный комплекс полностью сгорел. Остались две часовни, из них представляет интерес, стоящая на окраине ярусная Смоленская часовня начала XX века.
Через десяток километров находится Сырья. Место это примечательное – тут в XIV веке был основан первый на Онеге монастырь. Посвящен он основателю, местночтимому святому Кириллу. Кирилл (в миру Кириак) принял постриг в Александро-Ошевенском монастыре. Есть версия, что он был одним из духовных чад святителя лопарей преподобного Лазаря, чья прижизненная церковь 1391г. перевезена в музей деревянного зодчества Кижи (Карелия). Сам же Кирилл «ревностно проповедовал Слово божие по обеим берегам Онеги и представился в 1401 году». На месте могилы в Сырье построена часовня с усыпальницей в виде деревянного гроба. Сейчас на гробнице, в часовне поздней постройки (неизвестно, какой по счету) местное население отпевает своих покойников.
Село занимает вершину высокого холма, возвышающегося над широкой болотистой поймой реки Кодины. С колокольни открывается великолепный вид – внизу в нескольких километрах блестит Онега, в другой стороне в деревне Поле видна сохранившаяся кубоватая церковь конца XVIII века. В центре стоит Успенский собор Сырьинского монастыря. Это некрупное сооружение XIX века, крытое вспученным четырехгранным куполом, отдаленно напоминающее кубоватое покрытие.
В советское время Сырья была признана неперспективной деревней, что остановило ее развитие и позволило сохранить полный комплекс старых жилых домов. Все они строены «брусом» и ориентированы на юг «лето». Собор, имеющий несколько пределов и сохранившийся в своем историческом окружении, представляет собой редчайший образец монастырского деревянного зодчества.
Следующий великолепный пример древней архитектуры находится в Пияле. Вознесенская церковь 1651г. Крещатая в плане – квадратная в основании с четырьмя симметричными прирубами. Четверик переходит в невысокий восьмерик и завершается взлетом идеальной формы шатра. Все прирубы крыты тремя, убывающими по размерам бочками, на них тонкие шейки главок. Стройность пияльской церкви изумительная, все ее пропорции, все ее элементы подчинены единому замыслу – подчеркнуть ее движение вверх. Вознесенская церковь по праву считается одним из лучших образцов шатрового деревянного зодчества. В XIX веке к ней была пристроена большая трапезная, несколько ухудшившая задуманную вертикаль. Сейчас храм брошен, заколочен, но если пролезть через узкую щель в подклете, можно попасть в молитвенное помещение, ничего ценного там давно не осталось, но остатки резного иконостаса и расписное «небо» достойны наивысших похвал.
Километрах в пятидесяти нашей последней остановкой будет Турчасово (Посад). Первые достоверные сведения об этом поселении относятся к 1536г., но в одном труде историка Н. Семенова Тян-Шанского, использовавшего неизвестный источник, говорится о существовании здесь церкви Николая Чудотворца еще в 1436г. В еще менее достоверных исследованиях упоминается Турчасовский острог, существовавший в XII веке. В любом случае это одно из первейших поселений новгородцев на Онеге.
Первые русские поселенцы селились у главной транспортной магистрали того времени – реки. Землю для своих нужд они занимали по праву вольного захвата. Селились обычно вдалеке друг от друга, так как первоначальное подсечное земледелие требовало большого количества удобной земли. Сыновья первого хозяина, как правило, селились рядом с ним – так починок превращался в многодворную деревню. Группы деревень образовывала, в сою очередь, волость. При возведении церкви волость становилась селом, в этом центре группы поселений появлялась собственная администрация и волостной наместник. Подобным центром нескольких деревень и волосток стал и Турчасовский погост. С развитием торгово-промышленных отношений и возникновением церковных, управленческих и ремесленных структур с первой половины XVI века здесь появилось посадское население (то есть людей, для которых крестьянский труд был не главным источником дохода). Основным северным товаром того времени была соль. Наряду со своими солеварнями посад с XVI века становится крупным центром солеторговли по пути из Поморья в Каргополь. Тогда же Турчасово стало называться городом – здесь располагались таможня, почтовая станция, «мирской двор», кабак, гостиный двор, лавки и харчевни.
Важным документом, наделяющим посадских жителей правами таможенников, стала грамота Ивана Грозного за 1555 год. По ней состоялась передача на откуп права сбора пошлин пятидесяти местным крестьянам. Им предписывалось собирать пошлин в размере «две тысячи девятьсот рублев, двадцать алтын и четыре деньги». Если собранная сумма превышала оговоренную, то мытарям – царская милость, если же сумма была недостаточная, «то деньги платить от себя». При вступлении в должность таможенники целовали крест и клялись: «брать все пошлины вправду». Тех же, кто их самовольно увеличивал или банально воровал, следовало «казнити смертною казнью, а животы их статки везти в цареву и великого князя казну». В итоге пошлина взималась практически за все – проезд по территории, перенос товара с лодки на берег и с берега на лодку, за аренду складских помещений, взвешивание, за охрану в ночное время… Для охраны амбаров состояло тут на службе 60 казаков, которые в свободное время подрабатывали грузчиками и мелким ремеслом. С каждых двадцати пудов товара брали пошлину по деньге, из них половина шла в казну, половина казакам.
Тем не менее, без мошенничества не обходилось - подмешивание в соль извести и мелких камней «кардехи» имело настолько крупный масштаб, что в 1546г. Иван Грозный издал специальный указ, по которому: «Которые каргополы и турчасовцы и порожане и устьмошане учнут соль продавать с кардехою и тех людей выдавать на поруки, да и заповедь на них на меня и себя доплатить по два рубля…»
Главной властью был турчасовский становой, в его обязанности входило и сбор податей, и ведение уголовных дел. По Уставной Онежской грамоте 1536г. ему предписывались своеобразные антикоррупционные меры: «ездить по волостям без паробка (проводника) и без запасной лошади, не ночевать там, где обедал, и не обедать там, где ночевал, не собирать самому поборы, а ждать, пока их соберут по деревням старосты и принесут ему на становой двор».
XVI и XVII века – период расцвета Турчасова, но времена эти не были идеалистически радужными. В 1590г. отряд финнов и шведов численностью в 700 человек совершили набег на Онегу, они сожгли и разграбили все прибрежные деревни, дошли и до Турчасова. После разгрома под Москвой в 1612 году армии Хадкевича, ее остатки под руководством полковников Барышпольца и Сидорки осенью 1613 г. через Тихвин и Белозерск двинулись на Каргополь. О приближении «черкас» знали и принимали соответствующие меры: укрепляли остроги, учили крестьян военному делу и клялись « на литовсих людей стоять всем на один». Не решившись атаковать защищенный Каргополь двухтысячный отряд поляков и «прочих воровских людей» двинулся к средней Онеге. Турчасовцы были предупреждены о приближении отряда Барышпольца и оказали яростное сопротивление, но против хорошо вооруженных регулярных войск они устоять, конечно, не смогли. Защитники заперлись в Цилядинском остроге (на правом берегу реки) и даже смогли отбить один штурм, но после того, как нападавшим удалось поджечь деревянные стены острога, осажденные оказались в огненной ловушке и многие погибли в огне. Поляками были разграблены и сожжены церкви и жилые дома. Только в окрестностях Посада было убито 2500 человек. Далее отряд двинулся на север, но терял людей в постоянных стычках, и после зимовки ими было принято решение пробиваться на запад к шведам. У Сумского посада на «воров» напали стрельцы и монастырские крестьяне, далее в феврале 1614 года под Олонцом остатки отряда были нагнаны царскими воеводами и полностью уничтожены. Оправившись от разрухи, на Посаде строится церковь. Ее посещает Антоний Сийский – будущий основатель Сийского монастыря. Для новой церкви им была написана икона Благовещения, на столетия ставшая местной святыней. В конце XVIII века на месте обветшалой церкви строится Благовещенский храм. Это было колоссальное по размеру, интереснейшее сооружение, уникальное тем, что в его облике нашли применение все формы покрытия: шатер, куб и бочка. Сейчас этого памятника нет – в 1964 году он сгорел от удара шаровой молнии. В 1786г. рядом с Благовещенской была возведена Преображенская церковь. Этот, сохранившийся и поныне храм, повторяет, в несколько упрощенной форме, Владимирскую церковь в Подпорожье – тот же куб на мощном четверике, окруженном четырьмя прирубами и три алтаря, крытые одной крупной «трехчастной» бочкой. Довершала комплекс высокая колокольня. Вот так описывалось Турчасово в «Историко-Статическом и Археологическом вестнике» XIX века «Высокий холм, на котором храмы с. Турчасово и величественный вид их, внушают христианину благоговение и напоминают, что дом, посвященный людьми на служение Верховному существу, - видимое селение славы Его между человеками. Текущая при подошве этого холма река Онега и стелющаяся перед ним равнина придают большую красоту и живописуют означенное место».
Когда-то роскошный иконостас дополняло живописное «небо». Сохранился своеобразный заказ на него крестьянам Григорию и Павлу Максимовым: «При всяком восшествии в храм божий мы должны представлять в себе здесь образ небесного отечества, а сим побуждаться к благоговейному чувству и духу, готовому парить в блаженные селения небесных духов…» Сейчас от всей этой красоты осталась одна рваная грань с архангелом Гавриилом. Сам же Приображенский храм, как и все остальные в Поонежье, находится в аварийном, агонизирующем состоянии. И тут нельзя не поднять тему охраны памятников древнего зодчества – большинство из них федерального значения и принадлежат государству, поэтому для проведения каких-либо ремонтных работ необходимо в установленном порядке, дать заказ на изготовление проекта специнституту, а без проекта и подряда реставрационной организации (имеющей лицензию) запрещено вбить простейший гвоздь. Но государство давно устранилось от всех этих забот (последний раз реставрационные работы на Преображенской церкви делались еще в конце 1970-х годов бригадой армян-шабашников), а доход редких церковных общин ничтожен – так годовой кружечный сбор церковной общины Турчасово около двух тысяч рублей и нужно около ста лет копить деньги только на разрешение вбить тот пресловутый гвоздь. В итоге верующие, подвергая себя административной и уголовной ответственности, латают дыры в памятниках мирового значения обычным рубероидом! И из этой ситуации не видно никакого выхода.
На другом берегу реки, напротив Турчасово расположена деревня Нермуша. Ее смысловой центр – Георгиевская часовня 1779г., это многоярусное сооружение, необычных для данных мест барочных форм. Не так давно ее украшало уникальное небо с изображением «небесного воинства» работы И.И.Богданова-Карбатовского. Рисунок фигур отличался динамикой поз, жестов, богатством и разнообразием драпировок одежды… Но в лихие девяностые годы «заезжие люди» предложили жителям Нермуши обменять «небо» на несколько мешков крупы и сахара – ныне местонахождение ценнейшего памятника культуры неизвестно.
В нескольких километрах южнее находится конечная остановка автобуса - Прошково (Городок), выбраться оттуда можно либо назад в г.Онегу, либо нанять машину или попытаться поймать попутку до близкого Плесецка. Плесецк стоит на железнодорожной ветке Архангельск-Москва, и оттуда можно попасть в исторический центр всего Поонежья, один из лучших малых городов России – Каргополь.
Автор Николай Телегин